Adey Omotade, звуковой художник и культурный картограф, укоренённый в Лагосе и сформированный опытом диаспоры в Париже, Йоханнесбурге, Берлине и Кот-д'Ивуаре, привносит в эту работу редкую чувствительность: он шагает между мирами, принося с собой ритм родины и диссонанс диаспоры. В его руках звук становится ритуалом: миграция души, собрание колокольчиков, мелодий и песнопений, сотканных из святилищ Ифа, берегов рек и йорубских фестивалей. Выступая в двойной роли гриота и картографа, Оматаде, работающий в области акустической экологии, экспериментальной музыки и саунд-дизайна, создаёт каждый трек как святилище: многослойное, осознанное, живое дыханием и кровью; каждый трек — возлияние, каждая пауза — призывание. Каждый трек разворачивается подобно асо-оке, праздничной ткани народа йоруба: барабаны говорят полиритмами, синтезаторы изгибаются как волны, заклинания накладываются слоями, словно память, то затухая, то возвращаясь, мягко, как вода на берегах реки Ошун.

Влияние экспериментального саунд-дизайна прослеживается повсюду, но «Ni'ran» — это не холодная абстракция. Он пульсирует жизнью, сердцебиением говорящих барабанов, дыханием амбиентных текстур и теплом голосов бабалаво, жрецов Ифа, призывающих ире (благословения) на всех. Трек «Oori : Ogbe» обращается к священному оду Ифа — гадательному стиху, говорящему о началах, ясности и судьбе. В композиции «Ofo : 'Nkantation» полиритмы разворачиваются как стихи, каждый бит — закодированное послание, приглашающее слушателей поразмышлять о судьбе и выравнивании. Заглавный трек «Ęęro : Eeşu» начинается с завораживающего голоса жреца, читающего оду Ифа, призывающего отдать Эшуу должное. Перкуссионные паттерны разворачиваются как стихи, каждый бит одновременно и память, и молитва.